Политолог: Тегеран формирует среду безопасности, в которой устойчивое судоходство в Ормузском проливе будет трудно представить без его непосредственного участия

АрмИнфо. В условиях, когда Ормузский пролив стал восприниматься как площадка для долгосрочного стратегического влияния, целью Ирана становится не закрытие пролива, а превращение в такого участника системы его безопасности, при игнорировании определяющей роли и интересов которого обеспечение безопасности международного судоходства станет уже затруднительным. Об этом говорится в статье политического аналитика, эксперта по вопросам Ирана Арама Шахназаряна, опубликованной пресс-службой группы "Альтернативные проекты".

В ней политолог рассмотрел стратегический расчет Ирана и новое геополитическое значение пролива. Как обратил внимание Шахназарян, Ормузский пролив продолжает оставаться одним из важнейших стратегических морских узлов мировой энергетической системы. Он обратил внимание, что по различным оценкам, около одной пятой нефти, транспортируемой по морским путям сообщения, проходит именно через этот пролив.

"Однако его значение давно вышло за рамки экономики. Ормуз одновременно является ключевым фактором стратегического сдерживания, регионального баланса сил и международного политического влияния, где пересекаются геополитические интересы региональных и международных центров силы", - отметил политолог.

Однако, как заметил эксперт, последние события вокруг Ормузского пролива, однако, ставят более фундаментальный вопрос. Как пояснил Шахназарян, большинство международных дискуссий сосредоточено на том, удастся ли восстановить режим судоходства, существовавший до войны между Ираном, США и Израилем, или нет. В основе такого подхода, по его словам, лежит предположение, что восстановление статус- кво, существовавшего до войны, отвечает интересам всех основных участников, включая Иран. Однако, со слов эксперта, именно это предположение требует переоценки.

"Последняя война изменила не только баланс сил в регионе, но и стратегический расчет Тегерана. Если прежде Ормуз в основном рассматривался как инструмент давления, применяемый в кризисных ситуациях, то после войны он стал восприниматься как площадка для долгосрочного стратегического влияния. В этих условиях стратегической целью Ирана становится не закрытие пролива, а превращение в такого участника системы его безопасности, при игнорировании определяющей роли и интересов которого обеспечение безопасности международного судоходства станет уже затруднительным.Это изменение меняет логику оценки итогов войны. Вопрос уже не только в том, способен ли Иран нарушить судоходство или нет. Гораздо важнее понять, стремится ли Тегеран сформировать такую среду безопасности, в которой устойчивое судоходство в Ормузском проливе уже будет трудно представить без его непосредственного участия и учета его интересов", - считает эксперт.

Он пояснил, что для Тегерана стратегическое значение Ормузского пролива прежде всего определяется его географическим положением. Как напомнил Шахназарян, Иран контролирует северное побережье пролива, занимая такое географическое положение, которое невозможно заменить ни военной мощью, ни экономическими ресурсами, ни технологическим превосходством. В этом смысле, как отметил политолог, география для Ирана - не просто вопрос выгодного расположения, а стратегическое преимущество, на котором строятся его национальная безопасность и геополитическое влияние.

"В этом смысле Ормузский пролив выполняет в стратегических расчетах Тегерана три взаимосвязанные функции. Первая - это инструмент сдерживания. Географические особенности пролива даже в условиях асимметричных военных возможностей позволяют существенно повысить риски и цену любого внешнего вмешательства. Цель заключается не в нанесении военного поражения противнику, а в увеличении стоимости и рисков его стратегических решений. Вторая - Ормузский пролив является источником политического и экономического влияния. События вокруг Ормузского пролива показали, что даже ограниченные инциденты в сфере безопасности способны повлиять не только на судоходство, но и на страховые рынки, цены на энергоносители и международную политическую повестку. Поэтому значение пролива давно вышло за рамки исключительно военной сферы. Третья - Тегеран рассматривает Ормузский пролив как ключевой элемент системы безопасности Персидского залива. Именно поэтому он последовательно утверждает, что долгосрочная безопасность региона не может быть построена без участия основных региональных игроков, прежде всего самого Ирана. За последние десятилетия этот подход стал одним из основополагающих принципов внешней политики и политики безопасности Ирана", - пояснил эксперт по вопросам Ирана.

При этом он обратил внимание, что это географическое преимущество существовало уже давно. Как отметил Шахназарян, в данном случае необходимо понять, почему именно после последней войны оно приобрело новое политическое значение. Ответ на этот вопрос, по его словам, следует искать не столько в военных итогах войны, сколько в тех стратегических выводах, к которым пришел Тегеран. "Последняя война стала тем испытанием, на котором Тегеран практически проверил свои многолетние стратегические расчеты, связанные с Ормузским проливом. Война показала, что система мировой морской торговли чрезвычайно чувствительна даже к ограниченным нарушениям безопасности. Проблема заключалась не только в безопасности судов. Не менее важными оказались косвенные последствия - рост страховых премий, перенаправление транспортных потоков, изменение ожиданий рынков и переоценка бизнес-рисков. Все это подтвердило, что уязвимость мировой торговли обусловлена не только реальными военными действиями, но и воздействием неопределенности", - обратил внимание политолог.

То есть, как пояснил Шахназарян, если даже ограниченных нарушений безопасности в Ормузском проливе достаточно для изменения поведения международных рынков, то стратегическое влияние может обеспечиваться не посредством полного закрытия пролива, а за счет поддержания постоянной неопределенности в сфере безопасности вокруг него. В таких условиях, по его словам, нормальное функционирование судоходства уже не воспринимается как полностью стабильное и предсказуемое. В этих условиях, как заметил эксперт, меняется и сама логика осуществления влияния. "Полное закрытие пролива является крайней мерой, которая почти неизбежно приведет к широкой международной реакции и сократит стратегическую гибкость Тегерана. Следовательно, главным инструментом влияния становится уже не прекращение морских коммуникаций, а поддержание вокруг Ормузского пролива такой контролируемой неопределенности в сфере безопасности, которая вынуждает других участников постоянно учитывать возможную реакцию Ирана в своих политических, военных и экономических расчетах",  - отметил политолог.

Таким образом, как заметил эксперт, главным стратегическим итогом войны стало не формирование нового соотношения сил, а переоценка геополитической ценности географического преимущества. "Изменилось не само географическое преимущество Ирана, а стратегическое представление о том, каким образом это преимущество может быть использовано наиболее эффективно.Определяющим становится уже не то, будет ли восстановлена прежняя система судоходства, а то, на каких стратегических условиях будет сформирована новая система", - резюмировал Шахназарян.