Исключать, обусловленного давлением Москвы, отказа Армении от договора с Евросоюзом не приходится

Основатель Армянского института международных вопросов и безопасности  Степан Сафарян в интервью АрмИнфо рассуждает о последних геополитических трендах вокруг Армении. Делится наиболее вероятными версиями перспектив в отношениях Армении с Евросоюзом, ситуации вокруг карабахского урегулирования. Комментирует последние тренды на внутриполитической арене Армении.     

В последнее время мы становимся свидетелями “встряски” российских и пророссийских СМИ в Армении относительно намеченного к подписанию в ноябре Арменией и ЕС нового рамочного соглашения. Есть и другие тренды роста интереса Москвы к данному договору. Так ли уж непоколебимы, в этом свете, намерения Еревана подписать данный договор?   

Несмотря на безаппеляционность утверждений официальных лиц из Еревана и Брюсселя о неминуемости подписания договора Армения-ЕС в ноябре текущего года, сигналы, получаемые нами из России, как минимум, на экспертном уровне, не предоставляют возможности относиться к этим заявлениям со 100%-й уверенностью. Мы не можем быть уверенными даже в том, что Москва не заставит Ереван отказаться от подписания договора с Брюсселем буквально за день до намеченной даты. Подобные прецеденты, как мы знаем, существуют. Последним из них стал отказ Армении от участия  в учениях Agile Spirit 2017 под эгидой НАТО в Грузии. Еревану, видимо, казалось, что ему позволят в них участвовать, так как позволили участвовать в предыдущих учениях НАТО Noble Partner. Однако, в самый канун проведения учений Тбилиси заявил о внезапном отказе Армении принять в них участие. Это, как минимум, является индикатором неудовлетворительности заявлений официального Еревана относительно реальных перспектив реализации его намерений. Думаю, что власти Армении сами далеко не уверены в том, что им будет позволено реализовать то, о чем они заявляют.

И чем реально может угрожать российским интересам в Армении готовящееся к подписанию рамочное соглашение, на Ваш взгляд? 

Конечно же, существует множество мнений в пользу отсутствия каких-либо угроз России в готовящемся к подписанию между Арменией и ЕС договоре, отсутствия противодействия этому договору со стороны официальной Москвы. Однако, мы должны понимать, что после того, как 2 августа Дональд Трамп был вынужден подписать новый пакет санкций против России, в Москве смотрят уже не столько на содержание того или иного документа, сколько на необходимость торпедирования любых инициатив Запада и США с единственной целью демонстрации собственного фактора. Соответственно, внезависимости от наличия или отсутствия угроз России в данном документе, исключать внезапного появления у Кремля политической мотивации, позволяющей ему в очередной раз заставить Ереван отказаться от сближения с ЕС не приходиться. Однако, во всем этом есть и положительный элемент. Учитывая отсутствие в ЕС согласия в вопросе применения американских санкций в отношении России, последняя может отказаться от очередного удара по отношениям Еревана с Брюсселем. В этом свете, с равной степенью неопределенности, можно допускать как подписание, так и отказ Армении подписывать новый договор с ЕС.  

Азербайджан, безусловно, является таким же объектом политики Кремля на постсоветском пространстве, как и Армения. В этих условиях Баку продолжает участвовать в реализации энергетических и транспортных проектов, направленных на изоляцию России, к примеру, Баку-Тбилиси-Джейхан. Создает ли это будущие предпосылки для давления Москвы на Баку, в том числе с использованием карабахского конфликта? 

Разумеется. Карабахская проблема для Еревана и Баку – это палка о двух концах. И в этом свете, в случае необходимости, она равнозначно использовалась и используется как против Армении, так и против Азербайджана. Думаю, что Карабах обязательно будет использован против Баку и в ближайшем будущем, поскольку другого такого мощного оружия в арсенале Москвы нет. При этом, степень ресурсной самодостаточности Азербайджана намного превышает армянскую. Армения, можно сказать, полностью сдалась России с целью создания гарантий своей верности Москве, во избежание участи Украины. Это официальный подход Еревана, призванный развеять все недоверия России в своем отношении. Думаю, что этому способствовал целый ряд событий последних двух лет: создание Единой системы ПВО, Объединенной группировки войск и т.д. В случае Азербайджана ситуация несколько иная. Баку – не завоеванное сердце. И в этом смысле, Москва пытается маневрировать с целью с одной стороны завоевать его симпатии, а с другой - наказать за непокорность. Осуществить подобный маневр Москве достаточно сложно, поскольку для завоевания симпатий Азербайджана требуется его добровольное согласие. Меж тем, Баку довольно своенравен, можно сказать, даже больше чем того позволяют его ресурсы. Ильхам Алиев считает себя чуть ли не игроком глобального масштаба, соответственно, отводя прерогативу принятия решения об участии в проектах Москвы исключительно себе. При этом, Азербайджан в случае принятия решения об участии в ЕАЭС, несомненно, потребует от Москвы за это довольно высокую цену. Цену, которую Россия заплатить не в состоянии, поскольку окончательно разрешение карабахской проблемы приведет к потере Россией Армении, а еще точнее всего Южного Кавказа. В этом свете, соблазн наказать Азербайджан за поведение своенравной и набивающей себе цену девственницы посредством Арцахской проблемы для России выходит на первый план. Тем не менее, я не думаю, что Москва перестанет ластиться к Азербайджану и начнет его наказывать, используя даже Армению. Перспектив для этого пока что не просматривается, особенно учитывая осторожность в политике Баку. Россия пойдет на этот шаг, лишь будучи полностью уверена в своей последующей безнаказанности.

Вы намекаете на новый «апрель»?

Апрель 2016-го, на мой взгляд, стал именно частью российской политики подмазывания Азербайджана. Москва на несколько дней закрыла глаза на действия Баку, дав ему возможность решить проблему настолько, насколько позволяли его способности. В апреле Москва продемонстрировала полную зависимость Азербайджана от себя даже в вопросе его защиты от армянского контрнаступления. Однако, перспектив для развязывания этого клубка противоречий в ближайшем будущем я не вижу. Баку просто не совершил шага способного вызвать откровенно враждебную реакцию Москвы. Энергетические и коммуникационные проекты с его участием, как вы правильно заметили, безусловно, направлены против России. И, тем не менее, стать решающими в решении Москвы наказать Баку посредством преференций армянской стороне карабахского конфликта они неспособны. Более того, Москва посредством заявления официального представителя МИД Захаровой поспешила подластиться к Баку, фактически приняв его сторону в “трехмиллиардном” скандале с участием коррумпированных европейских чиновников и властей Азербайджана.

Лежащий на переговорном столе документ подразумевает сдачу, как минимум, шести арцахских районов, включая Кельбаджар. Практически достроенная альтернативная лачинской асфальтированная дорога, связывающая Армению с севером Арцаха через Кельбаджар – лишь один из индикаторов эфемерности “мадридских принципов”. Можно ли в этом свете согласиться с президентом Сержем Саргсяном, утверждающим о полном отсутствии в переговорной повестке, собственно, переговоров о разрешении карабахского конфликта?

Думаю, что да. В середине нулевых Запад был обеспокоен заселением этих территорий армянским населением не меньше Азербайджана. И миссия по сбору фактов на территориях была создана отнюдь не только по требованию Баку. В тот период Запад также был заинтересован в сохранении территориального статус-кво, не допуская шагов армянской стороны, способных лишить формулу “территории взамен статуса” перспектив. И полное отсутствие сегодня реакции на строительство на этих территориях инфраструктуры – ни что иное как свидетельство осознания Западом факта слома статус-кво, как минимум, в направлении территориально-человеческих реалий. Это свидетельство отказа Запада от прежних подходов к принципам урегулирования конфликта. И вызвавшее большой шум заявление американского сопредседателя Минской группы о сдаче 7 районов, - ни что иное, как провокация в хорошем смысле этого слова. Поскольку не понимать, что после таких инвестиций в Арцахе ожидать иной реакции армянского общества на урегулирование согласно подобной формуле не приходилось. Иными словами, заявлением Ричарда Хогланда США просто предотвратили любое теневое обсуждение данной темы под эгидой России.

Практически все последние заявления сторон конфликта, сопредседателей Минской группы свидетельствуют о полнейшей тупиковой ситуации в урегулировании, отсутствии хотя бы единственного шага в направлении достижения урегулирования. Создается впечатление, что все происходящее – не более чем имитация…

Все стороны и участники карабахского конфликта в реальности сегодня находятся в глубоком тупике. Это факт. Поддержать Азербайджан, заставив Армению пойти на самоубийственные уступки, Россия не в состоянии, поскольку это станет геополитическим самоубийством для самой России. Запад также желал бы наказать Баку за чрезмерную строптивость, сделав открытые шаги навстречу Армении. Азербайджан хотел бы решить проблему войной, однако, в отличие от 2016-го, сегодня риски для него существенно возросли и это на фоне снижения возможностей. В результате, подняв планку собственных аппетитов, Баку сегодня неспособен ни решить проблему военным путем, ни сделать это за столом переговоров. Иными словами, буквально всем это не позволяют сделать существующие красные линии.

Настолько ли существенен, на Ваш взгляд, пожалуй, главный вопрос внутриполитической повестки Армении сегодня – кто возглавит правительство в 2018-м.

Этот вопрос, прежде всего, важен для определения дальнейшей судьбы Сержа Саргсяна, поскольку в глобальном смысле Республиканская партия вопрос смены власти в республике решила на парламентских выборах еще 2-го апреля 2017-го. Соответственно, интрига имеет важность исключительно на личностном поле. Думаю, что Серж Саргсян будет сохранять неопределенность в вопросе своего “возвращения” по возможности как можно дольше, хотя его становление премьер-министром, по крайней мере, сегодня представляется наиболее вероятным. Учитывая, что его премьерство является лакмусовой бумагой, позволяющей определить сущность любого человека из стана республиканцев, Саргсян будет тянуть с размежеванием “верных” от “неверных” до последнего. Собственно, этим он серьезно отличается от своего предшественника Роберта Кочаряна, практически никогда не оставлявшего места для неопределенности. Причина, на мой взгляд, кроется в сущности Сержа Саргсяна как политика, его любви к политическим  сюрпризам. Есть, конечно, другие кандидатуры на пост премьера – Карен Карапетян и Виген Саркисян, однако, на мой взгляд, имя Вигена Саркисяна озвучивается с исключительной целью уравновесить кандидатуру Карапетяна. И сегодня, однозначно можно утверждать, что сам для себя Серж Саргсян между ролями генсека и премьера уже определился.  –