Эксперт: Шансы оказаться в армянском парламенте имеют лишь четыре политические силы

АрмИнфо. Научный сотрудник Института востоковедения РАН Андрей Арешев в интервью АрмИнфо прогнозирует наиболее вероятные итоги намеченных на 9 декабря выборов в Национальное собрание Армении. Комментирует шансы различных политических сил, делится российским восприятием внутриполитической арены Армении. Рассуждает о необходимости изменений в российской политике в отношении правящих на постсоветском пространстве элит.  

Победа на предстоящих в Армении 9 декабря парламентских выборах блока “Мой шаг” сомнений не вызывает. А какие партии, на ваш взгляд, наиболее вероятные претенденты на второе и третье места, возможно ли попадание в парламент четвертой силы? 

Прежде всего, мне хотелось отметить прямую связь между предстоящими выборами и “бархатной революцией” в Армении. Именно события апреля-мая 2018-го вознесли Никола Пашиняна в кресло премьера, соответственно, именно он диктовал политическую повестку в Армении. И по результатам выборов в Совет старейшин Еревана мы видим, что популярность Пашиняна и всех сил и групп, консолидированных в его блоке “Мой шаг”, все еще достаточно высока.

Таким образом, никаких сомнений относительно того, кто займет 9 декабря первое место действительно нет. Цифровой же диапазон электоральной поддержки блока “Мой шаг” колеблется в пределах 60-70%. В этом свете, никакой необходимости в задействовании административного ресурса и тем более фальсификациях у правящей в Армении силы нет.

В отличие от первого места, относительно второго и третьего мест интрига сохраняется. На мой взгляд, несмотря на всю свою скоротечность, парламентская предвыборная кампания в Армении все еще может преподнести немало сюрпризов. В том числе, определенным образом способных повлиять на рейтинг блока “Мой шаг” и основных его оппонентов. Для того чтобы занять второе место значительные ресурсы, прежде всего, выражающиеся в конкретных делах и проектах, конечно же, имеются у “Процветающей Армении” Гагика Царукяна. Соответственно, мне кажется, что именно эта партия и займет второе место на выборах, хотя различные попытки манипулирования общественным мнением будут иметь место и в отношении “Процветающей Армении”.

Есть в Армении и новая, достаточно радикальная и достаточно громко заявляющая о себе политическая сила – партия “Сасна црер”. Примечательно, что эта сила во внешней политике выдвигает если не экстремистские, то достаточно радикальные и резкие лозунги. Причем, лозунги эти зачастую достаточно противоречивы. Конечно же, во всем этом, на мой взгляд, хватает и стремления привлечь общественное внимание и завоевать поддержку. Возможно, это делается с целью перетягивания части электората, традиционно голосующего, к примеру, за партию “Дашнакцутюн”. Тем не менее, мне представляется, что в любом случае заигрывание с радикальными настроениями на постсоветском пространстве никого еще до добра не доводило. И я это говорил применительно и к прежним властям Армении. Мы уже видим, как представители “Сасна црер” заявляют, что новый парламент может просуществовать максимум полтора-два года. Насколько я понимаю их логику на период каких-то очередных конституционных преобразований.

То есть, уже сегодня “Сасна црер” выступает с серьезной заявкой на первое место?

Думаю, что да. Это заметно хотя бы по достаточно резкой ответной отповеди Никола Пашиняна. И уже сегодня, на мой взгляд, просматривается множество сценариев развития дальнейших событий в Армении, в том числе достаточно экстремальных. При этом, как мне кажется, реализация подобных сценариев из интересов Армении не исходит, учитывая, что страна сегодня переживает достаточно сложный, достаточно турбулентный период.

Могу предположить, что после 9 декабря эта турбулентность не закончится, так как начнется достаточно сложный процесс формирования нового, уже полноценного правительства. С учетом же грядущих перестановок в партии Пашиняна, которая теперь окажется и в парламенте, снова возникнут сложности с подбором квалифицированных кадров. И судя по достаточно негативной реакции общества на назначение бывшего первого замначальника Полиции Унана Погосяна губернатором Сюника, потрясений и недовольства можно ожидать и в случае возможного привлечения в правящую команду бывших кадров Республиканской партии.

При этом, сами республиканцы радикально сменили собственное лицо, в партии произошли серьезные перемены и теперь они достаточно жестко оппонируют Пашиняну, упирая в том числе на реальные, существующие проблемы. Не могу сказать насколько велики шансы РПА на преодоление 5-ти процентного барьера, однако, при достаточно грамотном ведении дел мобилизовать оставшиеся после 20-летнего пребывания у власти ресурсы они все-таки вполне способны.

Иными словами, по Вашим оценкам, реальные шансы на попадание в парламент имеют лишь эти четыре, озвученные выше силы?

Думаю, что да. Остальные политические структуры в Армении все-таки малоизвестны. У меня большие сомнения относительно АРФД, остальные же партии могут получить лишь незначительные проценты. Особенно на фоне того, что намерения новой власти реформировать Избирательный кодекс так и остались намерениями, а предстоящие выборы пройдут по старому ИК с его рейтинговой системой голосования. В этом свете, мы понимаем, что особенно в регионах по рейтинговым спискам в парламент могут пройти представители РПА и каких-то других партий.

А Вы не считаете, что, направленный на привлечение антироссийской части армянского электората, т.н. радикализм “Сасна црер”, в частности во внешней политике, к примеру, очень немногим отличается от позиций того же Никола Пашиняна в его бытность оппозиционным депутатом? В свое время до прихода к власти Пашинян также призывал к выходу Армении из ЕАЭС, ОДКБ, коренному пересмотру отношений с Россией. И в случае прихода к власти аналогичным образом вполне может перемениться и позиция “Сасна црер”…

Определить число людей, критически относящихся к России сегодня невозможно, однако, такие люди в Армении, конечно же, есть. И предстоящие парламентские выборы в этом смысле, безусловно, станут определенным тестом. Что же касается изменений в риторике Пашиняна до и после прихода к власти, то мы прекрасно понимаем, что это далеко не единственный пример условной эволюции политиков на постсоветском пространстве.

Одно дело, когда ты редактор оппозиционной газеты или оппозиционный политик и совсем другое, когда ты глава правительства, обладающий по новой Конституции серьезными полномочиями. Человек обязанный решать серьезные, стратегические вопросы, в том числе по части внешней политики, обеспечения национальной безопасности и обороноспособности страны. Сфер, которые в Армении традиционно связаны с тесным сотрудничеством именно с Россией. Что, кстати говоря, не подвергалось сомнениям ни первым президентом Армении Левоном Тер-Петросяном, ни его преемниками, с которыми на разных этапах своей политической карьеры так активно боролся Никол Пашинян.

О будущих действиях и политике, проводимой “Сасна црер” в случае гипотетического серьезного проникновения во власть, судить сегодня я не берусь. Могу лишь выразить опасения, что “Сасна црер” – это не только сугубо армянский политико-технологический проект.

В прозападности ведь обвиняли и обвиняют и Пашиняна, но мы видим, что пока что на уровне отношений с Россией негативно это никак не сказалось…

Безусловно, это так. Причем, не только его, но и некоторых других представителей действующих властей. Однако, в случае “Сасна црер” все-таки пугает уровень их радикализма. У Пашиняна такого не было.

В любой стране постсоветского пространства и не только Кремль традиционно делает ставку на правящую элиту, зачастую вообще на одно первое лицо. Меж тем, как минимум, на примере Армении мы воочию убедились в неэффективности подобной политики. РПА сегодня где-то на дне политической арены, а с новой армянской властью Россия сегодня лишь наводит мосты. Вы не считаете, что переход на западную модель – сотрудничество со всем спектром политических и общественных сил, в отношениях, как минимум, со странами бывшего СССР – для России сегодня необходимость?  

Подобная смена подхода во внешней политике серьезно обсуждается в России на самых различных уровнях. Я лично являюсь именно сторонником обрисованного вами подхода. И в силу своих скромных возможностей пытаюсь его реализовывать. Тем не менее, очевидным образом в подходах и личных, складывающихся на протяжении десятилетий связях, существует некая инерционность. И на наиболее ярком украинском примере мы видим, как существующий подход перестает работать, а Россия нуждается в налаживании контактов со всеми представителями политического спектра.

Однако, должен сказать, что с тем же Николом Пашиняном в его бытность депутатом парламента такие контакты, вообще-то, были. Мне кажется, что России пора уже перестать учиться на своих ошибках и переходить к более активной и комплексной политике в этом плане. Думаю, что на уровне экспертного сообщества, существующих в России кавказоведческих площадок осознание подобной необходимости, несомненно, присутствует. Другое дело, совершенно другой вопрос - какие выводы будут сделаны из этого на политическом уровне.